О фильмах Виктора Косаковского вообще непросто писать, а о его последней на тот момент работе — тем более. Косаковский — кинематографист до мозга костей. Он разговаривает прежде всего языком кино, и этот язык далеко не всегда поддаётся переводу в слова. «Акварель» именно тот случай, когда фильм гораздо правильнее смотреть, чем пытаться пересказывать. Здесь визуальные образы и эмоции существуют сами по себе, без необходимости превращать их в текст. Поэтому вместо полноценного анализа — несколько мыслей и впечатлений.

Главное открытие «Акварели» — избыточная реальность изображения. Съёмка с частотой 96 кадров в секунду позволяет Косаковскому добиться практически физического эффекта присутствия. И одновременно это становится своеобразным вызовом современной страсти к компьютерной обработке изображения.

Сегодня даже малобюджетное кино редко обходится без цветокоррекции, а в крупных проектах компьютерная графика постепенно занимает всё больше пространства кадра. Живое изображение порой превращается лишь в основу для последующей обработки. Косаковский идёт в противоположную сторону. Ему практически нечего добавлять к тому, что уже существует в природе.

Айсберги Гренландии, лёд Байкала, ураган во Флориде, водопады Венесуэлы — это объекты настолько невероятной визуальной силы, что любое желание дополнительно «приукрасить» их кажется почти бессмысленным. Зачем вмешиваться в то, что и без вмешательства выглядит совершеннее любой компьютерной фантазии?

Именно поэтому откол гигантского айсберга в «Акварели» производит куда более сильное впечатление, чем привычная для голливудского блокбастера волна, уничтожающая целый город. Дело даже не в том, что зритель понимает: Нью-Йорк существует и никуда не исчез. Важнее сама точка зрения Косаковского.

Он смотрит на стихию не сверху, с позиции всемогущего создателя, как это часто делают авторы масштабных катастрофических фильмов. Он смотрит снизу. С точки зрения человека, который оказался рядом с этой силой и ничего не может ей противопоставить.

Провал автомобиля под лёд Байкала и гибель женщины поэтому оказываются страшнее тысяч виртуальных смертей, которые мы видели в бесчисленных фильмах-катастрофах. Здесь нет компьютерной условности, позволяющей дистанцироваться от происходящего. Есть реальная вода, настоящий лёд и люди, для которых происходящее вовсе не является зрелищем.

Именно здесь вспоминается простая мысль: смерть одного человека — трагедия, смерть миллионов — статистика. Косаковский словно постоянно держит эту разницу в поле зрения.

При этом «Акварель» совершенно не пытается романтизировать стихию. Вода здесь одновременно прекрасна, опасна и абсолютно равнодушна. Острые, холодные грани льда на поверхности вдруг превращаются под водой в мягкие, округлые, почти органические формы. Один и тот же природный объект способен выглядеть одновременно завораживающим и смертельно опасным.

Особенно интересно отношение самого режиссёра к людям, которые пытаются противостоять этой стихии. Он не смотрит на них сверху вниз, не осуждает их за безрассудство, но и не превращает в героев эпической драмы. Он просто наблюдает.

И в этом наблюдении есть что-то очень честное. Сам Косаковский находится рядом с этими людьми: дежурит вместе со спасателями на берегу Байкала, отправляется навстречу океану на небольшом судне, оказывается посреди разбушевавшейся стихии на улицах Майами, замирает перед красотой венесуэльских водопадов.

Он не ставит себя выше своих героев. Но и не пытается раствориться в них.

Не Творец. Не судья. Не герой.

Просто человек с камерой, который смотрит на мир и позволяет ему самому говорить за себя.